Морковь

третий заход.

уверенность человека в самом себе, его устойчивое положение в мире (вещественном и невещественном) редко граничат с самоуверенностью и высокомерностью, тогда как неуверенный в себе человек близок к тому, чтобы перейти границу с самоуверенностью.

такое ощущение, что я просто не могу сдвинуть с места эту глыбу - мою жизнь...
топчусь на месте все в той же депрессии, что и год назад, и, может, раньше.
да и во внешней обстановке, в реальности тоже ничего не меняется.

литературное ПТУ намерено заниматься коммерческой деятельностью. на заказ (за деньги) вам предлагаются:
- проклятия
- оскорбления
- футбольные кричалки направленные против команд-противников
- эпитафии и некрологи для ваших врагов
- деморализующие хокку оскобляющие честь и достоинство хоккейных вратарей и их жён
- стихи наводящие порчу и сглаз
- простые и старые как жизнь дразнилки
(ленка-пенка-колбаса-на-тарелочке-оса, жир-трест-комбинат-мясо-рыба-пром-комбат)

спасибо, как всегда, порадовал kuzma_kurvich

1. мне наконец-то поставили более-менее вменяемый диагноз, от которого, надеюсь, скоро начну лечиться
2. пошла вдруг и купила круглый стол на кухню, сразу после больницы как-то - воодушевило что ли...
3. вечером, где-то в пол девятого, пришел к нам продавец кибри-пылесоса (ну, который за 130 тысяч рублей), сидел у нас три часа, все показывал, рассказывал... знаете, вот чесснослово, очень было весело, если б я видео умела выкладывать сюда...

P.S.: Надя, я никак не смогла к тебе на вечер... Как все прошло?

P.P.S: Антонпалыч рисует сегодня и комментирует: вот это Сеня лежит одетый, мама бросает Сеню кормить. Я спрашиваю: Антош, а как же Сеня-то наш без сиськи будет, а? (я давно все это обдумываю, поэтому старший в курсе наших с Сеней сугубо личных вопросов). Антонпалыч отваечает: Сеня будет просто пить молоко. Я: Но как, Антош, как же без сиськи-то? Антонпалыч:  просто будет пить, вот так (показывает - как) из стакана!
Все мои неразрешимые проблемы так легко решаются Антоном.

Просто, мама, из стакана, и хватит нудить!

Шел по берегу моря маленький человек,

его оглушали взрывы мусорных волн,

он садился на камень, пил из фляги, ел чебурек,

он вставал и дальше по берегу моря брел.

Море было его тоска, было его шинель

(кто читал Гоголя, наверно, меня поймет),

но уже прожужжал подбитый мохнатый шмель

(это из другого фильма, но кто смотрел его, меня поймет).

 

«Проплывай, мое море, ищи впадины на стороне,

долби горы чужих мечтаний в гальку обид.

Я закончил все то, что написано было мне,

и теперь я хочу быть прибоем твоим избит.

Всплыть затем миллиардом рачков, превратиться затем в песок,

не услышать войны, каким суждено прогреметь...

Ты обнаженно лежишь, и я поплыву без трусов

в голубую твою прохладу, солнца соленую медь».

 

Догорал за горой закат, никто не видел его -

маленький человек уплыл, а море было без глаз,

а больше в этой степи и не было никого,

и после не будет, и, в общем-то, нет сейчас.

 

10.11.09

почему, когда в объявлении о работе сообщается, что заработная плата "достойная", я сразу понимаю, что на самом деле она недостойная?
говорят, что человеческое подсознание не слышит частицу/предлог  "не"...
что, мое - наоборот?

не буду говорить, как и почему, но сегодня Антон был практически в буквальном смысле на краю пропасти, за пару шагов до нее я все-таки успела схватить его за руку и в жутком ужасе отвести оттуда, но то, что пролетело в голове за секунды, пока я бежала за ним и кричала: "Стой"... за эти секунды я пережила его падение, его возможную смерть (поняла, что в шоковом состоянии могу тупить - от этого теперь страшно).

стоит ли говорить, что все это (не) произошло исключительно по моей тупости.

наверное, больше всего меня в этой ситуации с продажей стихов повергла в ужас сама Действительность, просачивающаяся через нее ко мне в мирок. уж слишком я затаилась в нем, обложилась мягкими подушками, заботами о детках, общением с практически идеально понимающим меня мужем, с музыкой и фильмами, которые я хочу смотреть и слушать, которые я сама себе выбираю, а не которые мне предлагает тиви или кто-то там еще...

я редко соприкасаюсь с окружающим миром в противоестественных моему пониманию его проявлениях. в этом все дело. слишком нежна стала. там веду студию, там еще что-то делаю, что нравится, там еще... как бы создаю себе идеальный мир, в котором обитают какие-то неземные человеки, такие понятные. а что вокруг?..

я в чрезвычайном культурном шоке. случайно в социальной сети узнала о том, что подруга по одной самарской литстудии, которую я когда-то посещала, продает свои стихи. ну то есть буквально - за деньги, то есть не книги, а именно стихи, на заказ пишет и те, которые уже написаны, тоже продает... вместе с мужем. сайтик сделали. я не буду давать ссылку, потому что мне как-то сразу стало за всех стыдно, и за себя тоже, за то что вот вам это рассказываю. а зачем здесь пишу, не знаю, видимо так сильно потрясло...

хотя все это достаточно симптоматично для той тусовки...

 

( первый год первого сына )

* * *
столько написать
с клавиатуры стерлась
даже буква ы

(Вера Павлова)

еще тут


у меня "ы" еще видна

полностью стерты -"ячсми", "ен", "ав"
почти не видно "то"

клавиатуре 4,5 года

Ты молчишь распахнутой дверью

и влетевшим в окно лучом,

нам не о чем говорить с тобой,

и мы говорим ни о чем.

Ты трогаешь мою спину,

рассказывая о себе,

а я пью чай из огромной кружки

и думаю о тебе.

И если бы я умела вязать,

я бы вплела в этот стих

слетевшие петли наших объятий,

несовершённость объятий сих.

Но я не умею вязать стихов

и песен петь не могу.

я прячу губы за кружкой чая,

прячу следы в снегу,

прячу память в чтении книг,

прячу себя в тебе,

а ты трогаешь, трогаешь мою спину,

рассказываешь о себе.

23.09.09

вот чем мы иной раз занимаемся на Девятой студии

подумалось, что больше всего ценю в человеке: чувство юмора и профессионализм

(отбросим все само собой разумеющееся: доброта, гуманность, честность и т.п.)

Плавно голос твой слетает, эхом лес его запомнит,

песня юности простая хвою вешнюю заполнит.

Удивляйся проходимцу, обнимай родного друга -

нам ведь нечего стыдиться (ланца-дрица, ланца-дрица -

день за днем и так по кругу).

 

Если мыслима разлука, то она еще далёко -

тонет в соснах Бузулука разноцветная сорока.

Мир песчаный, день дождливый утекают в сон и в небыль.

Рек, озер, времен разливы отражают только небо -

 

видимость круговорота и предчувствие ухода...

«Кислорода, кислорода», - это слышишь просит кто-то,

но пускает корни в воду для дальнейшего полета...

26.10.09

закрывают детские клубы АП в Арзамасе...

С Юрием Андреевичем творилось что-то несообразное. Он медленно сходил с ума. Никогда еще не вел он такого странного существования. Он запустил дом, перестал заботиться о себе, превращал ночи в дни и потерял счет времени, которое прошло с Лариного отъезда.

Он пил и писал вещи, посвященные ей, но Лара его стихов и записей, по мере вымарок и замены одного слова другим, все дальше уходила от истинного своего первообраза, от живой Катенькиной мамы, вместе с Катей находившейся в путешествии.

Эти вычеркивания Юрий Андреевич производил из соображений точности и силы выражения, но они также отвечали внушениям внутренней сдержанности, не позволявшей обнажать слишком откровенно лично испытанное и невымышленно бывшее, чтобы не ранить и не задевать непосредственных участников написанного и пережитого. Так кровное, дымящееся и неостывшее вытеснялось из стихотворений, и вместо кровоточащего и болезнетворного в них появилась умиротворенная широта, подымавшая частный случай до общности всем знакомого. Он не добивался этой цели, но эта широта сама приходила как утешение, лично посланное ему с дороги едущей, как далекий ее привет, как ее явление во сне или как прикосновение ее руки к его лбу. И он любил на стихах этот облагораживающий отпечаток.

За этим плачем по Ларе он также домарывал до конца свою мазню разных времен о всякой всячине, о природе, об обиходном.

Как всегда с ним бывало и прежде, множество мыслей о жизни личной и жизни общества налетало на него за этой работой одновременно и попутно.

Он снова думал, что историю, то, что называется ходом истории, он представляет себе совсем не так, как принято, и ему она рисуется наподобие жизни растительного царства. Зимою под снегом оголенные прутья лиственного леса тощи и жалки, как волоски на старческой бородавке. Весной в несколько дней лес преображается, подымается до облаков, в его покрытых листьями дебрях можно затеряться, спрятаться. Это превращение достигается движением, по стремительности превосходящим движения животных, потому что животное не растет так быстро, как растение, и которого никогда нельзя подсмотреть. Лес не передвигается, мы не можем его накрыть, подстеречь за переменою места. Мы всегда застаем его в неподвижности. И в такой же неподвижности застигаем мы вечно растущую, вечно меняющуюся, неуследимую в своих превращениях жизнь общества, историю.

Толстой не довел своей мысли до конца, когда отрицал роль зачинателей за Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал именно то же самое, но не договорил этого со всею ясностью.

Истории никто не делает, ее не видно, как нельзя увидать, как трава растет. Войны, революции, цари, Робеспьеры это ее органические возбудители, ее бродильные дрожжи. Революции производят люди действенные, односторонние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне.

За своим плачем по Ларе он оплакивал также то далекое лето в Мелюзееве, когда революция была тогдашним с неба на землю сошедшим богом, богом того лета, и каждый сумасшествовал по-своему, и жизнь каждого существовала сама по себе, а не пояснительно-иллюстративно, в подтверждение правоты высшей политики.

За этим расчерчиванием разных разностей он снова проверил и отметил, что искусство всегда служит красоте, а красота есть счастье обладания формой, форма же есть органический ключ существования, формой должно владеть все живущее, чтобы существовать, и, таким образом, искусство, в том числе и трагическое, есть рассказ о счастье существования. Эти размышления и записи тоже приносили ему счастье, такое трагическое и полное слез, что от него уставала и болела голова.

узнала сейчас невзначай, что родилась в понедельник (не помню, говорила ли мне об этом муттерхен)

Он заговорил:

«Ну, вот начнем с излюбленного парадокса Вольтера о грехопадении. Почему все человечество должно быть проклято из-за того, что пять тысящ лет назад один мужчина, то есть Адам, согрешил с одной женщиной, Евой? Что за странный счет лет? Ужели энциклопедисты всерьез читают сие так, что Адам был изгнан из Рая за то, что полюбил Еву, и что это случилось пять тысящ лет назад? Начнем с того, что в райском саду вообще не было времени, никакого! Ты это понимаешь? Это был, конечно, не сад, а просто Рай, и он, конечно, не был, а просто процветал. Именно там возник Истинный Замысел и в нем некие не-сути райской любви. Не знаю, как сказать, но там не было ни воздуха, ни земли, ни воды, и уж тем более там не было огня. Вообще там ничего не было, не знаю даже, как это вообразить, но там было все. Не знаю уж отчего, может быть, от бесконечного множества, возник какой-то перекос Замысла, и появилась первая не-суть, потянувшаяся к тому, чтоб стать сутью, и для сего разделившаяся на две не-сути, кои с непреодолимой страстью возжелали стать сутями, то есть Адамом и Евой. Вот тут и возникло то, что великими поэтами Библии было названо Древом Познания, то есть, ну, не знаю, как речь, ну, Косвенный Замысел, что ли.

Ну, далее все это идет, неназываемое, непостижимое, а потому передаваемое только поэзией как немыслимо далекая память о Рае, то есть об Истинном Замысле. Соблазн появляется в виде Змея, что был, возможно, одной из ветвей Древа. Яблоко знаменует начало бесконечного пожирания, и потому в нем и содержится ядро Греха.

Вот тут и происходит Творение тварей! Ты понимаешь это, Клаудия, курфюрстина Цвейг-Аншгальта-и-Бреговины?!»

Произнеся все это своей головою, он вдруг возжегся всей своей сутью и пробежал через баркас от кормы к носу. Воздел длани к небу, полному звезд. «И вот возникает наш мир!» Оглянулся и увидел, что курфюрстиночка последовала за ним и теперь стоит на носу, длани ее тож воздеты к небу, и очи пылают.

«Воздух!» — вскричала она.

«Вода!» — возопил он.

«Земля!»

«Огонь!»

«Уши!»

«Глаза!»

«Трепет!» — завершил он этот залп восклицаний, и в этот момент среди ровно бегущего моря вдруг поднялась одна большая волна, быстро и мощно прошла над мелководьем и накрыла их на носу баркаса. В последний миг они обхватили друг друга, как будто старались утяжелиться, дабы не быть унесенными в море. Последнее произнесенное перед волною слово обуяло их. Они дрожали, стараясь втереться друг в друга и ощущали свою полную общность, то ли мгновенную, то ли вековую, пока не распались и не рухнули на палубу.

Она прошептала: «Вот теперь мне кажется, я понимаю, как это было до того, как пошло».

«Что пошло?» — спросил он еле дыша.

«Время».

«Значит, ты поняла, что такое изгнание из Рая. Время есмь наше изгнание из Рая. Так начался путь Адама и Евы с ним, путь от начала времен до их скончания, то есть до возвращения».

Она вдруг легко засмеялась: «Боюсь, это случилось немного раньше, чем пять с половиной тысяч лет назад».

Он тоже рассмеялся с некоторым лукавством, воображая себе Вольтера в облике попавшего впросак учителя уношества. «Клоди, пять тысяч с половиной лет, как я понимаю, прошли от времен сочинения Завета. Может быть, дьявол сделал нас тварями, но Господь все же вселил в нас Дух Святой, то есть воспоминание о Рае.

До этой книги Адам, быть может, шел миллионы лет. Он встал из первичного праха, то есть из первого замеса земли. Кто знает, сколько лет у него ушло, чтобы приподняться из первой клетки и поползти в какой-нибудь слизи или в воде заюлить амебою, погибая там в каких-то коловратах бессчетно, но все ж таки выживая и усложняясь. Вот тут, Клоди, я согласен с энциклопедистами: шла бесконечная какая-то эволюция, развитие видов, а не то, что сразу из райских врат вышел готовый чловэк.

Однако эти два течения, Творение и Развитие, отнюдь не противоречат друг другу. Оное тварное развитие — это и есть выход Адама из Идеала; ты понимаешь? А то, что на него ушли миллионы лет, не имеет значения, потому что выход-то шел оттуда, где вообще нет никакого времени. Вот тут, в сей миг, когда сию сентенцию произношу, моя любовь, что-то такое мелькает, как будто самое окончательное для понимания, однако неизменно ускользает от головы, или, наоборот, глава моя от этого окончательного ускользает.

Не исключаю, Клоди, что оное кружение вида иной раз заворачивало в неверную сторону, рождало чудищ драконоподобных: ведь творение-то тварей возбудил именно дьявол, столь чуждый Идеалу. Все же Господь не оставлял Своего изгнанника, старался как-то вывести его из дьявольских игрищ, вдуть в него Дух Святой, какую-то, хотя бы смутную, память об Идеале; и вот в конце концов появился мыслящий человек. Чем больше он мыслил, тем короче становилось время. От миллионов лет, в коих человек полностью терялся, как теряется наша планета в мириадах недостижимых звезд, счет свернул на тысящи, а потом и на века, началась, как я понимаю, История. Не о том ли это речет, что подходит конец Изгнания?

Люди мало понимали, кто они такие, вершили много дьявольского, и тогда на Землю был послан Сын Божий в человеческом облике, чтоб человеческим языком и собственной жертвой поведать нам о заветах Рая. Вот тут, моя родная, а после общей объявшей нас волны трижды родная Клоди, опять начинается мой споре Вольтером, который вообще-то занят тем, что изгоняет дьявольское суеверие и фанатизм из служителей Бога, кои веру заменяют ритуалом и нетерпимостью.

Не могу понять, пошто великий поэт так дословно понимает метафоры Евангелия. Вот, например, отвергает все христианство из-за того, что не принимает непорочного зачатия. Непорочное зачатие, он речет, это вздор, попами придуманный, чтоб одурачить людей. Что ты мыслишь на этот счет, моя родная?»

Девушка, которая только что с великим напряжением вслушивалась в разглагольствования унца, явно стараясь не упустить ни единственной мысли, вздрогнула от неожиданности вопроса. Мокрые ея волосы упали на лоб, образовав своего рода вуаль, из-за коей сверкали любовные детские глазенапы.

«Ах, Мишка, — прошепталаона, впервые назвав его на русский манер. — Мне видится много коловратного и головокружительного в твоих философиях. Однако что я могу после всего сего сказать сама? Тем паче о зачатии. Что я, несчастная маленькая принцесса, могу об этом сказать? Я не понимаю, как может быть зачатие порочным. Ужели мы с сестрой — дети какого-то ужасного греха? Мишка, послушай, может быть, в каждом зачатии есть что-то от непорочности?»

«Какой ты умник, родная Клоди! — воскликнул он. — Как ты все поняла! Именно потому и сказано в Писании, что Христос был рожден непорочной Марией, что в каждом человеческом зачатии есть что-то от непорочного! Это речение освобождает человеческих рожениц от греха, но Вольтер почему-то не видит духовного смысла сего речения. Как, впрочем, и священники сей метафоры не видят».

Он хохотал от счастья, и девочка, вспыхнув от его веселья, забралась к нему на колени, спиной к его груди. Он поддувал своим горячим дыханием мокрые колечки у нее на шее, и вскоре они просохли. Вслед за этим и очень скоро они оба совсем просохли и гривы их полетели в потоках благостного ветра: что-то одушевляло сию нощь, в неких нечитаемых, но вдохновляющих смесях представали пред ними воздух, вода и земля-песок; что касается огня, то он начал являться пред ними в виде гигантических восточных зарниц.

В.А. "В. и В."

Встреча подойдет к концу. С ветви величественного баобаба скользя исчезнет фигура прежнего Вольтера. Зашумела и шумит благодатная крона. На пригорке скирда Екатерины рассыпается в колосящееся поле. Оно запоет, как пело полотно Ван-Гога. Оно раскатами юного грома напоминает о Балтике. Миша отойдет и сольется с образом Пуркуа-Па. Конь совершает круги вокруг того, что именуется Древом Познания. Он убежал от войны. Играя копытами, наслаждаясь свободою тела, он понимал, понимает, поймет, что Древо Познания превратится, превращается, превратилось, и еще раз превратилось, и превратится, и превращается — в Древо Воображения.

Василий Аксенов, "Вольтерьянцы и вольтерьянки"

как-то чересчур стабильно хочется изменить ВСЁ.
место жительства, для начала. тянет к морю. в какую-нибудь глушь. и там работать. и чтоб натуральное хозяйство и все такое...
и поменьше интернета и побольше книг.
и подальше от мегаполисов и поближе к чему-то сущему, существенному, существующему.

голубю мира с миру по нитке

приголублю — люблю

улыбаюсь внутри улитки

курлычит в ответ

лю-лю

лю-лю

 

голубю мира мало мира

крылья не умещаются в небосвод

но как, согласитесь, все это мило

приноровился — и вот

плывет

голубю мира прости неверность

но не лови за крыло

он прекратится тогда мгновенно

скажет: не повезло

ло-ло

ло-ло

 

15.10.09

Арсений обожает делать ладушки, похлопает, дождется, пока я спою "ладушки-ладушки, где были у бабушки, и была бабуля рада, что у нас машина лада" и ржет-не-может, потом опять хлопает. Антон не делал ладушки лет до двух... его они как-то не вставляли.

Ходит Арсений уверенно по квартире, но все еще набивает себе целый лес шишек и, к сожалению, порой не без помощи Энтони Попкинса...

Антон поет отлично, хороший будет мелодист. Любимые песни - "В траве сидел кузнечик" (ох как он ее голосит!), "В городе моем", агузаровская, и из маминого репертуара - "Рыбка". Относительно последней спрашивает - "КТО не говори?" и "ЧТО уплавай уплывая?" Про агузаровскую спрашивает: "Что такое "смерть"?" и "Что такое "любя"?"

пожалуй, именно чувство юмора раньше всего остального, присущего Человеку, просыпается в маленьком Человечке...

( 2АП )

( podgory )


avtor fotografij i voprosa - Vika Sushko), kak vsegda homo_zwishes

( и один сторонний наблюдатель )

октябрь уж наступил...

1.

зашелестеть листьями будет бояться дерево

не решится исполнить свой утренний танец стриж

ты меня не удивишь

даже если увидишь в своих объятьях

даже если закроешь за мной дверь

которую не закрывал и на ночь

ранить

не нужно

самой вьюжной из всех зим

любим

жить будем дружно

 

2.

единственно верный кадр

отыщет твой телевизор

чтобы оставить ее с тобой рядом

на полчаса

 

она сливает свой утренний кофе в твой утренний кофе

она ищет ступней твои тапочки у дивана

 

она удалена — удалить или отстранить — вот в чем вопрос

29.09.09

кайф
я снова немного редактор
ненадолго, до завтрашнего утра

скоро выйдет первый сборник "Девятой студии"...
первый шаг еще одного малыша

Паша: Давай, Антон, почитаем Маршака!
Антон: Не надо какого Башака, не хочу Машака, давай Кошкин дом!

А еще - наконец-то Антон стал почемучкой, правда еще чёкалкой и кудакалкой...

Будет снова дождь и ветка
с каплей влаги на лице,
и сиреневая метка
на курином на яйце.
Эта ряба, это дура,
золотые не несет.
Ряба честная натура,
ряба родину спасет.
А зеленые глазищи
так и пялит, так и жжет,
будто в мыслях что-то ищет,
будто время стережет.
Станет страшно — ты ей в морду.
Станет тошно — ты ей в пах,
но мажорно, септаккордом
майской песней на губах!

Пляшут лучики из детства,
исполняются мечты:
«Дочка, это был отец твой,
половина — это ты».
Грани прошлого стирая,
понимаю слегонца:
«завтра я» - не я «вчера я»,
был отец и нет отца.

Вспоминаю даты, числа -
тише едешь дальше путь.
Я не передоучилась,
надо переотдохнуть,
надо снова сесть за книги
нотной грамоте внимать,
буги-вуги, фуги-фиги
из кармана вынимать...

11.09.09

( муж и жена )

( Собака бывает )

умер мой единственный пес, мой Кирюшка, его мне подарили на 10 лет, точнее я сама его выбрала... я мечтала о нем лет с пяти, рисовала именно его - коричневого пуделя, именно такого, какой он и был потом. мой первый (и во многом совсем неудавшийся) опыт материнства...

Странно без него, без существа, который любил нас всех слишком навязчиво, слишком сильно, но совсем необоснованно...
Хоронили вместе с Антонпалычем. Это было его первое прикосновение к смерти... может быть, и не стоило ему присутствовать, но мне показалось, что нужно было...

Это был сентиментальный, сверхэмоциональный и свободолюбивый пес - никгда не ходил на поводке. Он обожал Пашку. Дружил с кошками, хотя на улице всегда их гонял. Иногда исчезал - на ночь не приходил, мог пропасть на пару дней (такое было два раза)... В последнее время очень хотел переехать жить к нам (жил он все время в квартире у моей мамы, бабули, сестры, то есть там, где и я сама раньше жила, в ста метрах от нашего (егоровского) дома).

за фото, как обычно, спасибо homo_zwishes

все-таки дни рождения надо справлять, после этого чувствуется - что-то прошло, изменилось. и как-то радостно становится, когда этот почему-то все еще волнительный день заканчивается...

"...если бы такие дурочки, как мы, не решались рожать время от времени, мир бы опустел или в нем остались бы одни старики..."

("Живая плоть", un film de Pedro Almodovar)